Ответ на вопрос о химизации

Римма Исакова

Когда производители сельскохозяйственных ядохимикатов пугают народ муками голода, если эти ядохимикаты не будут применяться для защиты урожая от вредителей и болезней сельхозкультур, их можно понять. Они защищают свои рабочие места.

Когда Минздрав и Госстандарт отказываются признать вред, наносимый здоровью людей переводом весной и осенью часовых стрелок, их тоже можно понять. Они не в силах признать, что именно с их подачи было заведено это правило.

Но чем объяснить, что на энную толику ядов в продуктах питания согласен специалист, долгом которого является организация производства здоровых и вкусных пищевых продуктов? Очевидно, господин В. А. Тутельян смирился со сложившейся ситуацией, не видит из нее выхода?

Так есть ли выход? Вопрос не так прост, как может показаться с первого взгляда. Журналист «Радио России» в одной из передач произнесла: «Чтобы знать, как хозяйствовать сейчас, надо изучить историю вопроса». «Несомненно», — подтвердил ее собеседник Л. В. Милов, член-корреспондент Академии наук. Последуем их совету.

Автор книги «Экологические знания и опыт природопользования русских крестьян Сибири. XVIII — первая половина XIX в.”, Н. А. Миненко, констатирует: «Русское крестьянство создало своеобразную народную энциклопедию сельскохозяйственного производства: выработало календарь работ, приемы обработки почвы, ухода за культурными растениями, их уборки, обработки и хранения. Способы заготовки и хранения кормов, содержания и выпаса скота, меры борьбы с эпизоотиями, комплекса агротехнических знаний, многократно апробированных в конкретных условиях... Сегодня все это должно стать достоянием тружеников села, войти в азбуку отечественного земледелия. Особое значение народный опыт может иметь для индивидуального, семейного, фермерского хозяйства, о перспективности которого много сказано современными экономистами-аграрниками. Нелишне будет вспомнить, что в СССР сторонники “установки администрирования” в сельском хозяйстве отрицательно относились к историческому опыту. «Опыт дореволюционного и послереволюционного крестьянства, формы его жизнедеятельности отбрасывались... как вредные и рутинные. Само упоминание об этом опыте тут же рассматривалось как апологетика чуждых социализму явлений» (С. А. Никольский).

Попытки администрирования случались и в те далекие времена. Так, в 1766 году вышел указ Сибирской губернской канцелярии, «предписывающий уездному начальству обязывать земледельцев на пахотные земли возить навоз и тогда земли “никогда выпахиватца не будут”. Однако, в отличие от губернских чиновников, крестьяне знали, что неосмотрительное унавоживание полей может привести к печальным последствиям». Ссыльный декабрист А. Е. Розен свидетельствует: «земледелие и скотоводство процветают повсюду, где климат позволяет ими заниматься. Большая почтовая дорога от Тобольска до Нерчинска есть главный путь сообщения или главная жила огромного тела, предназначенного к доставлению изобильных средств существования для многочисленных поколений потомства. В царствовании Екатерины II называли Сибирь золотым дном, тогда богатство весили золотом; хотя в самом деле горы ее, и русло рек, и дно болот доставляют много золота, но почва ее плодородная дает больше. Много местностей обширных в губерниях Енисейской, Томской, Иркутской дают сороковое зерно; много земель там не терпят удобрений или унавоживания, как черноземы нашей Украины».

По-видимому, обычай унавоживать земли прививался не везде — и благодаря складывающейся в том или ином уезде культуре земледелия, и в зависимости от привычек самих земледельцев. Если коренные жители Ялуторовского уезда, например, к 1818 году совсем перестали использовать навоз на пашнях, то переселенцы из Европейской России позднее возродили там этот обычай.

Утвердился к середине XIX века обычай удобрения пашни навозом в Нарымском крае. Однако повсеместного распространения в Сибири этот способ все же не получил. Опыт показывал труженикам села, что на «унавоженных черноземах хлеб забивают сорные травы, а в районах с низкими температурами почвы навоз плохо перегнивал». В Забайкалье «навоз сваливали в овраги и зыбуны-трясины рядом с селением».

Ведущее значение в борьбе за предотвращение деградации почв получили такие способы, как пар, вывод части пашни в перелог, подсека. Для предотвращения ветровой эрозии в Минусинском округе на полях разбрасывались ветки. На Иртыше и Алтае по примеру казахских земледельцев начали применять искусственное орошение. В Восточной Сибири широко применялись посевы гороха, обогащавшего верхний почвенный слой азотом, и гречихи, подавлявшей сорняки своей густой листвой. Интересно, что, в отличие от крестьян с Нечерноземья, сибиряки гречневой крупе предпочитали ячменную. Рядом с гречишными полями старались разместить пасеки. Гречишный мед — и это уже на моей памяти — предпочитался другим видам меда.

Важнейшее место в крестьянской жизни отводилось земледельческим орудиям, т. к. от того, какими орудиями обрабатывалось земля, зависело ее качество. Глубокая и тщательная распашка земли применялась лишь в определенных районах, где от нее получали хороший результат. В других же районах она могла привести к плачевным результатам.

Для уничтожения сорняков и «разных родов кобылки», которая, похоже, была едва ли не единственным «наиопаснейшим вредителем» тех лет, применялось «опаливание» полей. Этот прием давал тройной эффект: «уничтожались сорняки и личинки саранчи и других вредящих посевам насекомых и удобрялась земля». Но и вред от палов был огромным, так как приводил к уничтожению лесов. Немалый урон нанесли пожары, «нарочно пускаемые крестьянами», лесам Шадринского уезда; были уничтожены строевые леса на Барабе. Привычка пускать палы до сих пор бытует в Иркутской области, на большей части Красноярского края, но практически прекращена в Новосибирской области. Печально, но и в городах Иркутской области до сих пор не искоренен порочный этот пережиток. Из-за сжигания листьев и прошлогодней травы в приствольных кругах гибнет немало деревьев и кустарников, ухудшается экологическая обстановка.

В различных местностях Сибири выработались за многие годы локальные особенности сельскохозяйственных операций. «Возможности для проявления агрохимической инициативы были — ни местные власти, ни община практически ее не ограничивали». В статье «Быт крестьянина в Восточной Сибири» Н. Щукин в 1859 году писал: “сибирский крестьянин... круглый год работает на себя... У него есть наследственная земля, доставшаяся его дедам по праву первоначального землевладения. Он продает ее, закладывает, дарит, и никто ему не препятствует... Если захочется ему расширить свое земледелие, он выбирает удобную землю, очищает ее от леса, выжигает сор и коренья, поднимает дерн, пашет, сеет и в первый год получает изумительный урожай”. И все же существует объективная причина, сдерживающая бесконечное увеличение площади крестьянской пашни. Эта причина — короткий вегетационный период. Если на западе «мертвый» сельскохозяйственный период равен двум неполным месяцам, то в Сибири он длится семь месяцев. Это значит, что одна и та же работа у российского крестьянина сжимается до минимума и требует гораздо большего количества рук.

Оценка собственного многолетнего опыта, наблюдательность, интуиция подсказывали земледельцу пути наименьшей траты сил и средств при выполнении каждой операции. Этот опыт помогал ему выбрать оптимальный размер полей; благодаря правильным агроприемам до минимума сократить водную и ветровую эрозию; выбрать оптимальные сроки сева каждой культуры, позволявшие уйти от массового нашествия вредящих посевам насекомых, сохранить почвенную влагу; избежать безудержно размножения сорных трав. Бывало, что случались засушливые или слишком дождливые годы, уничтожавшие урожай, бывали «моры» скота, почти полностью косившие крестьянские стада. Случались голодные годы, отчего в большей степени страдали, конечно, лишенные кормильцев семьи. И следует признать, что выживать им помогали зажиточные крестьяне, чье благополучие держалось на тяжком повседневном труде. Под присказкой Петра Петровича, крестьянина из станицы Чарышской — «Не столь роса, падающая с неба, сколь пот, текущий с лица, творит поля плодоносными» — мог подписаться каждый из них.

Здоровый консерватизм заставлял многих с настороженностью относиться к новшествам — вспомним картофельные бунты. Однако всегда были и любознательные, готовые к инновациям люди. «В Киренском округе Иркутской губернии крестьянин П. В. Ядрихинский первым начал сажать картофель в поле и выращивал его по той методике, которая предлагалась на страницах ”Земледельческой газеты”... Декабрист М. Кюхельбекер стал инициатором разведения картофеля в Баргузине».

Только сейчас мы наконец начинаем понимать, что 70 лет революционных преобразований в сельском хозяйстве обернулись для крестьян многочисленными потерями. Распашка целины, например, обернулась пыльными бурями, мощнейшей деградацией почв, нашествием невиданного здесь ранее количества вредителей. Ведь на небольших полях сохраняется баланс между различными группами насекомых, и против отряда «вегетарианцев» всегда встанет отряд хищников. Да и сами растения, усиливая свои защитные свойства, способны до поры до времени противостоять любителям ими закусить.

О негативных сторонах безмерного увеличения площади сельхозполей предупреждал в свое время ученый-экономист А. В. Чаянов. Не прислушались.

Я помню, что еще в 1948 году на огородах жителей Жигаловского района Иркутской области применялись лишь зола и навоз. В 1961 году в д. Шунеры Мушенского района основным способом борьбы против листогрызущих гусениц в яблоневом саду оставался ручной их сбор. Дуст, ДДТ, применялся, но умеренно. Его не любили сами рабочие сада и, если могли, отказывались с ним работать. Члены клуба «Сибирский сад» в городе Саянске стараются использовать биотехнологии. Они выращивают зеленые и овощные культуры без применения свежего навоза или мочевины, на хорошо освещаемых грядках, чтобы снизить накопление нитратов. Знакомы они и с правилами их употребления в пищу, при которых переход нитратов в нитриты снижается до минимума.

Победное шествие на поля пестицидов, гербицидов не только не помогло уничтожить сорняки и вредителей, но привело к еще большему засорению полей и деградации почв: насекомые сделались практически неуязвимыми для оптимальных доз ядов. Зато по здоровью людей был нанесен мощный удар, отозвавшийся эхом на детях, внуках и правнуках.

Любые попытки противостоять применению ядохимикатов, разработать альтернативные способы защиты растений немедленно и жестко пресекали — “Вы что, против химизации, против высоких урожаев?!”

Пиримкул Кадыров в своем рассказе «Жить хочется» рассказал о массовом отравлении людей ядохимикатами на узбекистанских хлопковых полях. “Самым большим недостатком рассказа, — вспоминает автор, было то, — что вся правда в нем была не о себе, а о других. Но, слава Аллаху, после проработки в высоких сферах я уже не мог отвязаться от чувства, что человеком, отравленным бутифосом, был именно я — Пиримкул Кадыров».

Что же, ждать времени, когда каждый, от кого непосредственно зависит экологическое благополучие народа наконец почувствует, что ядом отравлен и он сам, его близкие, дети, внуки? Не помню имени режиссера, создавшего фильм о детях-олигофренах, заявившего: «Я догадался, что природа борется таким образом с людьми. Олигофрены уже не смогут преобразовывать землю».

Необходимо признать, что наряду с гражданским и военно-промышленным комплексами советское сельское хозяйство внесло не менее весомую лепту в загрязнение окружающей среды. Главными причинам этого были отсутствие частной собственности на землю и жесткое, доходящее порой до абсурда, администрирование.

Не имея возможности передать землю наследникам, деревенский житель не тратил сил на благоустройство своей усадьбы, насаждение садов, не был заинтересован в сохранении биоразнообразия.

Одной из причин стремительной деградации почв был и стандарт, введенный на глубину вспашки. Расширение пашни шло за счет распашки сенокосных и пастбищных угодий, поймы (зачастую вплоть до уреза вод), мелиорации болот. Высоким плодородием эти почвы часто не отличались, нередко бывали и значительно засолены. В то же время потеря сенокосов и пастбищ ведет к снижению количества физиологически привычного корма для скота. Непривычные силосные корма (зачастую скверного качества) вызывают снижение надоев, привесов, гибель приплода.

По известным причинам селекционные работы держались зачастую только на энтузиазме селекционеров, поэтому высокопродуктивные породы скота, высокоурожайные сорта зерновых, овощных и плодово-ягодных культур, устойчивых к болезням и вредителям, появлялись реже, чем требовалось.

По традиции у совхозов-колхозов почти полностью изымалась прибыль; не развивалось строительство дорог; качество жилищного строительства оставляло желать лучшего; все удобства у крестьян до сих пор во дворе. Понятно, что при первом удобном случае молодежь покидала родных пенатов.

Только в последнее десятилетие, когда резко поднялись цены на минеральные удобрения, сельские жители (в первую очередь фермеры) начали задумываться о технологиях, позволяющих превратить навоз в качественное удобрение, избежав засорения полей, деградации почв.

Рачительные хозяева повышают культуру хранения сельхозядов и минеральных удобрений, используют их локальным способом, если от них по каким-либо причинам нельзя отказаться вовсе. И то хорошо. Но до сих пор практически нигде не используются биологические методы защиты растений от вредителей и болезней.

Одно из перспективных направлений хозяйствования — сельскохозяйственный туризм — еще только начинает занимать умы сибиряков. А ведь в Сибири уникальная по красоте природа, бурные, чистые реки, в которых еще водится рыба. А туристы, особенно иностранцы, народ привередливый, ему подавай удобства, чистые окрестности, гарантию, что выловленная рыбка не принесет им вреда. Подобный вид деятельности перспективен, но его развитию будет, очевидно, еще долго мешать отсутствие культуры общения, обслуживания.

Еще одно перспективное направление в ускорении развития благоустройства крестьянских усадеб — применение нетрадиционных видов энергии: ветровой, солнечной, биологической, энергии малых рек. Их применение улучшает качество жизни сельчан, а переработка навозов дает не только газ, но и качественное и ценное биологическое удобрение.

Таким образом, на пути от химизации сельского хозяйства существует единственная реальная возможность: «Переход на устойчивые органические технологии (севообороты), использование покровных культур, разведение отдельных типов насекомых, уничтожающих вредителей, использование различных культур, применение биоудобрений и т. д. (Ч. Бенбрук, газета «Зеленый мир»). Необходимо искать оптимальные размеры полей, использовать предлагаемые сейчас новые, более урожайные сорта, оптимальные виды административного устройства — не отказываясь ни от одной известной или вновь возникающей формы: колхозы, совхозы, фермерское, семейное или любое другое хозяйствование. Единственным требованием к их существованию может быть лишь, чтобы они работали на базе закона.