Неизвестная война: история истребления монгольского сурка в Забайкалье

Александр Пильников, г. Краснокаменск

Трагедия практически полного истребления монгольского сурка в Забайкалье впитала в себя историю истребления многих некогда многочисленных видов животных и птиц. Виновником обнищания земной фауны все чаще становится человек с его необузданной энергией преображения природы.

Кажущаяся неистощимость запасов зачастую приводила к самым варварским методам добычи животных. Каток научно-технического прогресса подмял и стер с лица Земли множество видов живой природы.

Один из них, монгольский сурок тарбаган, был широко распространен в Центральной Азии. Монголия, степи Восточной Сибири, северо-восток Китая — исторический ареал тарбагана.

К сожалению, исторический... Малолюдные и труднодоступные степи Азии хранили миллионы зверьков с незапамятных времен. Они уживались с человеком с первых дней его появления. Видели предков американских индейцев, племенные союзы, племена гуннов и монголов. Империю Чингисхана и Поднебесную. Российская империя отметила свое могущество железнодорожными магистралями, прорезавшими степи Забайкалья, северо-востока Китая и Монголии. Наступил XX век.

К этому времени неумеренная охота привела к резкому сокращению, а то и к практически полному уничтожению ценных пушных видов животных в северном полушарии. Возросший спрос на мех соболя, бобра, калана требовал все новые и новые жертвы. Открытие и массовое производство стойких химических красителей позволило облагораживать более дешевые меха. Тарбаганьи шкурки оказались очень удобны для подделки под мех выдры, бобра, калана. Это и послужило толчком к интенсивному промыслу сурка. Возросшая цена на шкурки, железнодорожное сообщение в прежде безлюдных местах способствовали резкому притоку охотников-заготовителей в степи Монголии и Забайкалья. Только в 1911 году было официально добыто 1329 тыс. шкурок тарбагана, в 1912 — 1331 тыс., в 1913 — 930 тыс., в 1914 — 824 тыс.

Вследствие перепромысла численность тарбагана в Даурских степях упала, а ареал сократился. Тем не менее еще в 30-х и начале 40-х гг. текущего столетия численность сурка была высокой и достигала в отдельных местах Забайкалья до 400 жилых бутанов на квадратный километр. Решающим моментом в резком снижении численности сурка и сокращении его ареала оказались конец 40-х и начало 50-х годов. К этому времени была доказана роль диких грызунов как природного резервуара многих особо опасных инфекций, отработана тактика оздоровления очагов чумы методом истребления грызунов. По решению правительства, с 1946 по 1956 гг. с целью оздоровления Забайкальского природного очага чумы было проведено истребление сурков химическим методом с применением хлорпикрина и цианплава на площади около 800 тыс. га.

Данные работы проводились в лучших традициях строителей коммунизма. Рекомендации больше напоминают армейские уставы по тактике ведения боевых действий, а отчеты — сводки с фронтов. Регламентируется количество отрядов, численность, расстояние между «солдатами» в цепи во время химических атак. Вводится понятие «зачистка», подразумевающее полное уничтожение зверьков. Не дремлет и научная мысль — для охвата максимума площадей испытываются механизированные способы истребления тарбаганов.

Не остается без внимания стимулирование работ посредством соцсоревнований, выполнения и перевыполнения плана, даже ответственности за брак в работе.

В результате численность сурка в основной части чумного очага была снижена до 30-60 жилых бутанов на квадратный километр.

Истребление сурков продолжило местное население. Наряду с ружейным, петельным и капканным способами добывания охотники стали применять так называемый комбинированный метод, сочетавший механический вылов с выкуриванием сурков из нор с помощью хлорпикрина. Последний метод, значительно ускоряющий добычу, увеличивал размеры напрасной гибели сурков на 40-50 %.

Последний удар по забайкальской популяции сурков нанесло строительство в самом глухом месте Даурских степей горнорудного предприятия с соответствующей инфраструктурой и городом с населением около ста тысяч человек. С начала семидесятых годов тарбаган упоминается лишь как «практически полностью истребленный вид».

Единственный оседлый житель Даурских степей превратился в изгоя и исчез на огромных пространствах за полвека «преобразования природы». Оборвалась нить, поддерживающая хрупкое равновесие. Исчезли орлы. Изменились условия существования для других грызунов, меняется характер растительного покрова. Нарушились связи, существовавшие миллионы лет, последствия чего непредсказуемы.

Но развал сельского хозяйства в последние годы преподнес и неожиданный сюрприз. Сурки появились. В малом числе, но появились в местах своего прежнего обитания. По наблюдениям охотоведа В. И. Федотова, из «домоседов» они превратились в «вечных странников». Как только их начинают беспокоить горе-охотники, сурки оставляют обжитые бутаны и уходят на новое место. Только много ли осталось в Забайкалье девственных мест, где животные могут безбоязненно заводить потомство, играть и пересвистываться с бутана на бутан?

Казалось, нам послан шанс спасти забайкальских сурков от полного уничтожения. Шанс, чтобы наш сурок повторил судьбу соболя, канадского бобра, американских бизонов и вновь наполнил степи живым присутствием.

С начала XIX века охраняются сурки в Альпах, самый густонаселенный континент может похвастать горными лужайками, облюбованными с незапамятных времен тамошними родственниками тарбагана. И никому в голову не придет перебить животных за бутылку жира и кусок мяса. Двести лет люди просто любуются окружающей их красотой, наслаждаются теми пейзажами, что сотворила для них природа и радуются, что могут хоть раз в жизни увидеть первобытные колонии живых обитателей европейских лугов и степей. Мы же, живя в самом сердце Азии, в одном из самых малообжитых регионов планеты, порою не представляем, что кроме мышей и крыс здесь водились самые разнообразные животные. И только в последние годы, на памяти одного поколения, мы превратили Даурские степи в безжизненную пустыню, порою напоминающую лунный пейзаж. Может быть, пришло время вернуть хоть часть былого великолепия, чтобы наши дети гордились не гектарами «зачисток», а вполне осязаемыми вещами. Чтобы проект герба нашего города с сурком на переднем плане не выглядел кощунством, а служил символом возрождения, рекламой благородных стремлений и свершений.