Цистерна с ядерным мусором раскрывается

Хелен Уоллейс, Ричард Брэмхолл

Сколько у вас дома ядерных отходов? Можете ли вы быть уверены, что стальная арматура в стенах вашего кабинета не содержит металл из переплавленного ядерного реактора? Что, если панели вашего автомобиля или заклепки в ваших джинсах подвергают вас дозе облучения? Вдруг чайник на столе «горячий» не только в смысле температуры? А как насчет той стены, рядом с которой стоит кровать вашего ребенка? Не изготовлены ли составляющие ее блоки и штукатурка из шлака той плавильной печи, где переплавлялся металл с отработавшего свое завода атомных бомб? Не забудьте, что шлак из плавильных печей содержится также во многих фабричных удобрениях, так что в картошку, съеденную вами за обедом, мог попасть плутоний. Все это вполне возможно — собственно говоря, это уже происходит. А будет еще хуже.

Проблема с отходами ядерной промышленности так и не была решена, и она быстро усугубляется по мере того как растет число списанных в утиль реакторов, закрытых оружейных и родственных им заводов. По оценке Организации экономического сотрудничества и развития ООН (OECD), в ближайшие несколько десятилетий только закрываемые ядерные электростанции дадут 30 млн т металла, значительная часть которого загрязнена радиацией. Еще более огромными окажутся количества других материалов, таких, как бетон, графит и почва. Все достаточно «горячее», чтобы составлять проблему, будет нуждаться в долгосрочном хранении, и это, по всей вероятности, вызовет политическую бурю.

Итак, как избавиться от ширящегося потока отходов ядерной промышленности? В настоящий момент есть три варианта. Первый — захоронение. Этот способ вызывает все больше нареканий, и даже проядерные лоббисты говорят о его слабостях. Второй — транспортировка на переработку в новое топливо (такое, как пресловутый МОКС) или хранение. Третий, самый недавний и самый шокирующий вариант — «переработка» радиоактивных отходов в продукты каждодневного потребления. Может быть, вас не удивит, что ни один из перечисленных вариантов не является безопасным и ни один хоть сколько-нибудь по-настоящему не приближает нас к решению проблемы: что делать с накопившимися отходами, которые сохранят вредоносность по крайней мере на ближайшую тысячу лет — мрачное наследие, передаваемое будущим поколениям, которые вряд ли поблагодарят нас за него.

«Горячий товар»

«Переработка» слаборадиоактивных отходов в потребительские товары — последнее по времени и самое ошеломляющее «решение» проблемы радиоактивных отходов. Принцип прост: слаборадиоактивные отходы переклассифицируют в «нерадиоактивные», а затем продают на переработку и повторное использование. Это позволяет избежать финансовых и политических неудобств, связанных с хранением, а заодно и выручить солидную сумму денег; по расчетам OECD, 30 млн т металла, которые можно «переработать» таким способом, стоили бы на рынке металлолома от 10 до 15 млрд долларов.

Этот подход к проблеме весьма последовательно проводится в жизнь через международную инициативу, известную под названием «Ниже установленных норм» («Below Regulatory Concern», или BRC). В рамках BRC производится переклассификация слабозагрязненных материалов, после чего они получают наименование «чистых» — т. е., от них можно избавляться без оглядки на законодательство о радиоактивных материалах, лишь бы их радиоактивность не превышала определенного порога.

Какой в точности вред нанесут такие продукты человеческому здоровью — останется неизвестным еще много лет, но тенденция пугающая. Если подход BRC получит развитие, через несколько лет все мы окажемся в близком соседстве со слаборадиоактивными отходами у себя дома, на рабочих местах и вообще в каждодневном окружении. Из радиоактивных отходов можно делать все, что угодно, от соусниц до автомашин и стальной арматуры, подвергая нас таким образом страшному риску, зато весьма удобным образом разрешив серьезную проблему для ядерной промышленности.

Даже те, кто ратует за этот подход, признают наличие риска. Как сказал чиновник из Агентства по окружающей среде на недавнем семинаре в Лондоне: «В конце концов они [радиоактивные отходы] могут появиться у вас в кукурузных хлопьях — нужно быть чуточку осторожнее». Однако официально считается, что подвергать подобным образом население воздействию радиоактивных веществ — дело безопасное; «обыденный, приемлемый риск», по заявлениям государственных служащих. В научных теориях, которыми обосновывается такая точка зрения, имеются серьезные недостатки. Официальное мнение о воздействии на здоровье низких доз радиации основано почти исключительно на исследованиях, проведенных с выжившим после взрыва населением Хиросимы, т. е. после однократного воздействия большой дозы радиации, произведенной только взрывом бомбы. Многие ученые утверждают, что распространить эти результаты на хроническое воздействие низких доз внутреннего излучения можно лишь с большой степенью неуверенности. Их осторожность подкреплена немалым количеством свидетельств из многих частей мира, показывающих, что даже самые низкие дозы облучения могут вызывать генетические повреждения, приводящие к заболеваниям и врожденным уродствам.

На основе таких небезупречных научных данных и внедряется подход BRC. Наиболее известное из его недавних применений отражено в Европейской Директиве, ставшей в 1996 г. законом Европейского Сообщества. Эта Директива разрешает переработку слаборадиоактивных отходов в потребительские товары. Пороги BRC в ней не указаны — их должны установить правительства государств-членов, каждое для себя — но ядерная индустрия лоббирует за то, чтобы установить их как можно выше. Директива должна быть принята к исполнению в государствах-членах ЕС к маю 2000 г.

Похоронить проблему

Второй и наиболее старый способ избавления от ядерных отходов — устройство захоронений. Десятилетиями ядерная промышленность утверждает, что способна безопасно «избавиться» от радиоактивных отходов, зарыв их глубоко в землю. На самом деле — не может и никогда не могла. Первым глубинным захоронением ядерных отходов в Британии была печально известная выработанная шахта в Дунрее. Получив лицензию на «ликвидацию» ядерных отходов в 1959 г., она взорвалась в 1977, и с тех пор ни одна страна не завершила ни одну свалку для долгоживущих ядерных отходов. Поскольку ядерная отрасль знает, что судьба захоронений уже предрешена, она и обратилась к новым методам «избавления от отходов» вроде того, что описан выше.

Недавний отказ, полученный фирмой «Найрекс» от правительства Великобритании, показывает, что захоронения отвергают теперь даже правительства, в целом поддерживающие ядерную промышленность. Уже после того, как на этот проект было потрачено больше 450 тыс. фунтов общественных денег, планы по началу строительства совершенно новой свалки для ядерных отходов в Селлафилде были отвергнуты тогдашним министром по окружающей среде Великобритании Джоном Гаммером в 1997 г. Гаммер знал то же, что знала и сама ядерная промышленность — что даже сам «Найрекс» ожидал, что с течением времени намеченное им захоронение станет протекать и загрязнять в округе питьевую воду, молоко, посевы и Ирландское море. Предполагалось, что многие из находящихся внутри радиоактивных веществ высвободятся в окружающую среду задолго до того, как радиоактивность в них истощится. (В отчете «Найрекс-95» приводится список из десяти радионуклидов, которые «не будут существенно деградировать» в геосфере и еще восьми «дочерних радионуклидов», которые также выйдут в поверхностную среду согласно предположениям самого «Найрекса». Это оптимистическая оценка, поскольку «Найрекс» предполагает, в частности, что его неиспытанный химический наполнитель окажется эффективным и что радионуклиды не найдут быстрого пути утечки по шахте. Ожидаемая утечка радиоактивных газов прибавляет к списку того, что может покинуть хранилище, еще три радионуклида — прим. авт.) Иными словами, еще на стадии планирования ожидалось, что захоронение «Найрекса» не сможет исполнять то, для чего было задумано.

Инспектор, производивший Общественную проверку предполагаемого захоронения, заключил, что научные познания «Найрекса» «неадекватные». Он также пришел к выводу, что процесс выбора ее местонахождения не был рациональным, что выбранный участок нестабилен и там необходимо произвести дополнительные исследования. Далее в отчете говорится, что «практические трудности варианта с глубинным захоронением первоначально недооценивались международным консенсусом» и что «возникают трудности с определением подходящей части геосферы Соединенного Королевства для осуществления глубинного захоронения». Иными словами, согласно результатам выборочного опроса общественности, вся концепция «глубинного захоронения» — которую ядерная промышленность поддерживала без малого 50 лет — ошибочна.

Необъяснимым образом, несмотря на все это Комитет по науке и технологии Палаты лордов рекомендовал начать поиски нового участка для захоронения «Найрекса». Помимо возобновления планов захоронения радиоактивных отходов «среднего уровня загрязненности», Комитет рекомендовал найти участок для захоронения высокозагрязненных отходов, образующихся в ходе термического процесса, которые в настоящее время хранятся в Селлафилде и Дунрее. Он предупредил, что отыскать один участок, достаточно большой, чтобы вместить все эти отходы, может оказаться сложно, и вполне могут понадобиться два участка. Комитет также заявил, что Англии понадобятся одно или два предприятия по приему слаборадиоактивных отходов, после того как полигон захоронения Дригг неподалеку от Селлафилда окажется заполнен. В настоящее время «Найрекс» составляет тайный список потенциальных участков захоронений на территории Великобритании.

Отказав «Найрексу» с его проектом в Камбрии, британское правительство, однако, заявило, что потребуются обширные консультации, прежде чем будет решено, должны ли впредь радиоактивные отходы всегда храниться на поверхности земли. Поиски нового участка для захоронения окажутся для ядерной промышленности жизненно важными. Без него иностранные радиоактивные отходы, в настоящее время импортируемые Англией из таких стран, как Германия и Япония, для переработки в Селлафилде, придется вернуть обратно, и бизнес, который BNFL делает на переработке, может развалиться. Новые атомные электростанции, строить которые уже экономически невыгодно, станет к тому же труднее оправдывать, поскольку исчезнет даже возможность пртворяться, будто от их отходов можно «избавиться». Однако судьба подземных захоронений радиоактивных отходов, вполне возможно, уже предрешена — и ядерная промышленность сама знает это. Поэтому она и выдвигает альтеранативы...

Торговля отравой

Глубинное захоронение отвергают все чаще, и лишь некоторые виды слаборадиоактивных отходов можно «переработать» в товары повседневного пользования; но ядерной отрасли необходимо что-то делать и с отходами, которые сильно заражены, причем делать быстро. Одна из возможностей — переработка в новые, пригодные для использования радиоактивные материалы. В Селлафилд, который некоторое время намеревался утвердиться в качестве всемирного перерабатывающего центра, долго свозили отработанное ядерное топливо из Японии, Германии, Швейцарии, Испании, Италии, Швеции и Нидерландов. Однако планы Британской компании по производству ядерного горючего (BNFL) продолжать переработку в Британии ядерных отходов из-за рубежа были отвергнуты британским правительством в 1997 г., когда оно отказало «Найрексу» в запрошенном разрешении. Поскольку в Великобритании «избавляться» от этих отходов негде, современная политика правительства состоит в том, что они должны возвращаться к отправителю. BHFL отчаянно лоббирует изменение этой политики, так как компания понимает, что ее будущее в бизнесе зависит от ее возможности играть роль ядерной свалки для всего мира. Но она может и проиграть, и если это случится, то ядерно-перерабатывающая промышленность в Англии обречена.

Не только в Великобритании дело идет наконец к официальному признанию неудачи плутоний-перерабатывающей промышленности. Понимание того, что плутониевый король — голый, было подкреплено попыткой Германии в 1999 г. расторгнуть контракт на переработку с Селлафилдом. Когда канцлер Германии Герхард Шредер решил отсрочить запрет на переработку (одно из обещаний, которые он был вынужден дать, чтобы Немецкая партия «зеленых» поддержала его правительство) с 2000 до 2004 г., то при этом он дал понять, что делает это лишь из-за нехватки места для хранения отработанного топлива на ядерных электростанциях в Германии. С тех пор в Британию не пришлет еще ни один груз отработанного ядерного топлива.

Итак — куда же мир будет девать свои радиоактивные отходы дальше? Пока что ядерная промышленность рискнула назвать две возможности — Австралия или Россия.

Компания под названием «Пангея», на 70% принадлежащая BNFL, в настоящее время исследует окраины Большой пустыни Виктория в Австралии в качестве потенциального участка захоронения сотен или, возможно, тысяч партий радиоактивных отходов со всего света. Однако утечка видеоматериалов «Пангеи» вызвала в Австралии массированные вспышки протестов, и австралийское правительство отвергло саму возможность такого строительства как «смехотворную». BNFL пока не сдалась и описывает это как «первую стадию дебатов», но, видимо, до дела этот проект так и не дойдет.

И в этом случае все взгляды обратятся к России. Легко понять, почему ядерная промышленность рассматривает Россию — с ее экономическим упадком, нетвердыми стандартами безопасности, коррумпированными властями и низким уровнем общественного внимания — как легкий вариант избавления от ядерных отходов. Секретный документ, добытый Гринписом в начале 1999 г., раскрывает факт тайных переговоров, ведущихся в Цюрихе между швейцарской атомной индустрией и российским Минатомом, относительно ввоза 20 000 т отработанного ядерного топлива в Россию. Сообщалось, что сумма предполагаемой сделки составит два миллиарда долларов. Швейцария предложила также русским принимать швейцарские радиоактивные отходы, в настоящее время отправляющиеся в Селлафилд и Ла Аг во Франции. Еще один документ вскрывает намерение Минатома принять 10 000 т отработанного ядерного топлива из Швейцарии, Германии, Испании, Южной Кореи, Тайваня и, возможно, Японии.

Эти отходы, если русские их примут, отправятся либо в Красноярск-26, либо на ПО «Маяк» и могут там либо храниться, либо быть захоронены, либо, еще того хуже, переработаны. Оба вышеупомянутых пункта могут служить прекрасными иллюстрациями плачевного состояния российской ядерной промышленности. После Красноярска-26 свыше 500 км Енисея сильно заражено сбросом радиоактивной воды из охладителей. Там расположен самый обширный подземный ядерный комплекс в мире, отрытый в 1950-е гг. 65 тысячами заключенных ГУЛАГа по прямому приказу Сталина. Жидкие радиоактивные отходы перекачивались по протекающему трубопроводу с перерабатывающего завода в Красноярске-26 на участок захоронения, где закачивались под землю. Другой перерабатывающий завод, построенный всего на треть, в настоящий момент заморожен из-за отсутствия финансирования; там уже хранятся 3000 т твердых радиоактивных отходов.

Столь же неутешительная история «Маяка» состоит из несчастных случаев, загрязнения и утаиваний. С 1946 по 1956 г. он сливал высокозагрязненные жидкие отходы своего перерабатывающего завода прямиком в речку Течу. Согласно имеющимся оценкам в результате этого умерло 8000 человек, а 7500 было эвакуировано. В сентябре 1957 г. около 272 тыс. человек пострадало в результате взрыва стального бака для хранения отходов высокой радиоактивности. Радиация распространилась по 23 000 км2, и 10 200 человек было эвакуировано. В 1976 г. озеро Карачай, куда сбрасывалось большое количество жидких радиоактивных отходов, пересохло. В результате радиоактивную пыль разнесло более чем на 2700 км2, пострадало 41 500 человек. Ничто не проиллюстрирует моральное банкротство ядерной промышленности лучше, чем ее намерение отправлять ядерные отходы в Красноярск-26 и на «Маяк» — и предоставить расхлебывать последствия России и ее населению.

Путь в будущее

Покуда не принято решение, как быть с теми радиоактивными отходами, которые у нас уже есть, и должны ли мы дальше производить все новые, пока ядерная промышленность бьется в смертных судорогах. Гринпис и другие антиядерные группы отстаивают вариант сухого наземного хранения таких отходов на уже существующих местах размещения ядерных объектов, где отходам можно обеспечить надлежащее обращение, контроль и, при необходимости, переработку.

Радиоактивные отходы не должны переправляться в Россию или Австралию, захораниваться в подземных хранилищах или переплавляться на соусницы. Ни одному из этих предложений невозможно найти научного или морального оправдания. Это — по преимуществу секретные планы обреченной отрасли индустрии. И при условии наличия достаточно сильного общественного мнения трудно понять, с какой стати правительства их одобрили бы. Дни, когда ожидалось, что атомная энергетика, производство плутония и торговля радиоактивными отходами принесут финансовое процветание, давно миновали. Хранение и управление уже существующими отходами в целом дешевле и благоприятнее для окружающей среды.

Источник: "The Ecologist", v. 29, No. 7. Nov. 1999. www.theecologist.org Helen Wallace, Richard Bramhall