ВТО,или свобода торговли от справедливости

Многие низовые экологические активисты почти ничего не знают о Всемирной торговой организации (ВТО). Между тем за годы, прошедшие после ее образования, ВТО проявила себя в политике как рупор, мышца и, в конечном счете, кулак транснациональных корпораций. Созданная международным договором от 1995 г. и насчитывающая ныне 134 страны-участницы, ВТО подчинена правилам, занимающим более 700 страниц и нацеленным на внедрение кодекса торговли, управляющего рынками по всему земному шару — причем это управление осуществляется не национальными правительствами, а непосредственно ВТО. Несомненно, ВТО является новой эффективной системой международного управления.

Структура ВТО была разработана транснациональными корпорациями, так что неудивительно, что она оказалась 1) радикально антидемократической, полностью защищенной от любого воздействия со стороны рядовых граждан, и 2) позволяющей международным концернам оспорить и, в сущности, игнорировать ограничения, налагаемые на них отдельными государствами. Основная идея ВТО в том, что она должна внедрять «всемирный свободный рынок» или «всемирную свободу торговли». Но что означает в данном случае «свобода торговли»?

Всемирная свобода торговли — цель утопическая, поскольку заключается в осуществлении недостижимого идеала: полном освобождении рынков от всех ограничений. Первые рынки возникли в далеком туманном прошлом, однако такие традиционные рынки никогда не были свободными. Все традиционные рынки глубоко укоренены в породивших их обществах, и эти общества регулируют свои рынки для сохранения социальных связей. Среди хорошо известных средств контроля общества над рынками можно упомянуть такие, как:

• ограничения, накладываемые церквями на ростовщичество;
• средневековая система гильдий, устанавливавших минимальные уровни оплаты труда, а также стандарты качества и цены на свой товар;
• традиционные запреты или ограничения на торговлю определенными товарами, такими, например, как места общественного пользования, сексуальные услуги, испорченная пища или судебные решения;
• законы, требующие от правительства отдавать предпочтение при государственных закупках предприятиям, созданным жителями какого-либо города или региона, или женщинами, или национальными меньшинствами, или иной группой;
• законы, ограничивающие деятельность монополий;
• гарантированный минимальный заработок;
• запреты на использование детского труда;
• государственная монополия на определенные общественно значимые типы предприятий;
• ограничения на продолжительность рабочего дня;
• запреты на создание предприятий, находящихся в полной собственности иностранных граждан;
• налоги, повышающие цену импортных товаров ради поддержки отечественного производителя;

Как легко увидеть из этого списка, ограничения на рынки могут налагаться законом или просто традицией и по-разному воздействовать на членов общества. Невозможно разом обозначить все средства контроля над рынком как «хорошие» или «плохие».

Свободные рынки, — т. е. рынки, лишенные ограничений, правил и запретов, — не возникают сами собой. Такие рынки появляются лишь будучи заранее спланированы и в результате непрерывного государственного давления. Режимы, создающие свободные рынки, в истории крайне редки.

Очень недолгое время и только в одной стране существовал порядок, поддерживавший свободный рынок, или, как его называют по-французски, laissez faire. Эта своеобразная экономика функционировала в Англии, во второй половине XIX в. Свободный рынок возник не самопроизвольно — он был насильственно внедрен государственной властью и дорого обошелся среднему гражданину страны (именно об этом периоде писал свои романы Чарльз Диккенс). Британский эксперимент со свободным рынком был похоронен в окопах Первой мировой войны и более о нем не слышали до тех пор, пока правящий класс Великобритании, США, Австралии и Новой Зеландии — бизнесмены — не возродил эту идею в конце 1970-х гг. Таким образом, опыт свободы торговли весьма ограничен, в основном потому, что такой режим крайне трудно установить и поддерживать из-за сопротивления общества. Когда демократия жива и благополучна, свободные рынки быстро превращаются в традиционные регулируемые рынки, поскольку граждане требуют защищенности, равенства и человеческого обращения. Режимы, поддерживающие свободный рынок, считаются эффективными (что небезусловно и в любом случае ограничено лишь экономикой в самом узком понимании этого слова), однако история свидетельствует, что они чрезвычайно неудобны и дороги для рядовых трудящихся, что несовместимо с институтами демократии и губительно для окружающей среды.

История США дает прекрасный пример типичных ограничений и вмешательства в деятельность рынков. С самого начала США создавали промышленную базу, отгородившись стеной высоких пошлин на ввоз товаров из-за рубежа, чтобы защитить своих слабых в то время производителей от конкурентов из Европы. С XVIII в. федеральное правительство субсидировало строительство дорог, а позднее — железнодорожных магистралей. Западные территории США были отняты у их исконного населения с помощью множества правительственных субсидий.

Теперь положение должно якобы измениться. На протяжении последних 25 лет двуединая финансово-политическая элита поставила себе главной целью внедрение «свободной торговли» в США и остальном мире (когда эта деятельность направлена на другие, помимо США, страны и осуществляется такими организациями, как Всемирный Банк и Международный валютный фонд, она именуется «структурными изменениями»). После 25 лет неустанных трудов эта цель в США превратилась в нечто вроде гражданской религии. Людей, приветствующих международную торговлю, но не «свободу торговли», «Нью-Йорк Таймс» и «Уолл-стрит Джорнэл» клеймят кличками «изоляционистов», а то и похуже. Обе крупные политические партии США управляются сторонниками свободной торговли — Ал Гор, Билл Брэдли, Джордж Буш и Стив Форбс. Выбирать не из кого.

Как мы увидим, более всего свободу торговли поддерживают финансово и идеологически крупные транснациональные корпорации, такие, как «Гербер Фудс», «Чикита», «Кодак», «Монсанто», «Майкрософт», производители асбеста и свинца, издатели крупных журналов и т. д. далее. Постепенно, с начала 1970-х гг., руководство названных корпораций стало осознавать, что догма «свободы торговли», если она будет принята повсеместно, способна освободить их от большинства факторов, сдерживавших рост их прибылей. Вот эти факторы:

1. недостаточный потребительский спрос на их продукты;
2. высокая стоимость труда;
3. высокая стоимость и дефицит сырья;
4. социальные нормы, требующие открытости и отчета перед общественностью;
5. законы, охраняющие права рабочих;
6. законы, защищающие окружающую среду.

Как мы сейчас увидим, доктрина свободной торговли и основанные на ней законы сегодня обеспечивают корпорациям решение всех этих проблем.

Транснациональным корпорациям, действующим через правительства, находящиеся под их контролем, понадобилось около 20 лет, чтобы навязать народам мира модель «свободного рынка» — утопический эксперимент, от масштаба которого захватывает дух. Даже самые безжалостные социальные инженеры XX в. — Иосиф Сталин и Мао Цзэ-дун — не осуществляли свои эксперименты над обществом с таким размахом, к какому стремятся нынешние сторонники свободной торговли. И ВТО — орудие осуществления этой колоссальной попытки перекраивания всей мировой экономики в соответствии с одной утопической целью.

По идее правила ВТО устанавливаются консенсусом всех 134 членов, но на практике так называемые страны QUAD (США, Япония, Канада и Европейский Союз) всегда могут встретиться за закрытыми дверями и договориться об изменении правил в свою пользу. Транснациональные корпорации обладают в них огромным влиянием, сравнимым с влиянием христианской церкви в средневековой Европе.

ВТО позволяет странам бросать вызов законам и уложениям друг друга, если те противоречат правилам ВТО. Иски заслушиваются и решение по ним выносится трибуналом, состоящим из трех бюрократов от торговли, как правило — юристов из корпораций. Не существует правил, требующих учитывать конфликт интересов, равным образом от троих судей не требуется учитывать законодательство стран-участников. Заседания суда происходят тайно, место и время встреч не разглашаются. Документы, протоколы и резюме заседаний конфиденциальны. Участвовать в них позволяется лишь национальным правительствам, даже если сомнению подвергаются государственные законы. Ни к кому вне ВТО не обращаются. По-сле того как решение ВТО вынесено, у проигравших дело стран остается лишь три выбора: либо изменить свои законы так, чтобы они соответствовали правилам ВТО, либо выплачивать выигравшей стране ежегодную компенсацию, либо подвергнуться торговым санкциям, условия которых не обсуждаются (дополнительные пошлины, накладываемые на товары, экспортируемые проигравшей страной в другие страны — члены ВТО).

25-летнюю кампанию за «всемирный свободный рынок» корпорации осуществляли не в одиночку. Они финансировали другие институты, которые обеспечили свободной торговле рациональные обоснования и распространили эту концепцию в обществе. Вместе эти организации разработали концепцию, главный упор в которой был сделан на максимальную свободу — разновидность либертарианства XIX в., выраженную на языке индивидуальной свободы, но реализуемую как свобода от рыночных ограничений — «либертарианство для корпораций». В догме новых либертарианцев «всемирная свобода торговли» оказалась искусно смешана с обещанием распространить институты США — благодаря их «изначальному превосходству» над всеми остальными — по всему миру. Это одновременно придавало концепции свободы торговли в глазах американцев патриотическую окраску и заставляло ее приход казаться неизбежным.

Необходимо было учреждение с юридическим статусом, сравнимым со статусом ООН, но при этом не обязанное вести свои дела в открытую и не подчиненное переменчивым ветрам международного контроля. Так что десятилетие спустя уже существовавшее учреждение — GATT — было преобразовано в новое, обладавшее требуемыми характеристиками. Оно получило название Всемирной торговой организации (ВТО) и вступило в жизнь в январе 1995 г. ВТО обладала одним законодательным статусом с Организацией Объединенных Наций, но вершила свои дела по преимуществу втайне. Заседания ВТО происходят в Женеве, в Швейцарии, точное место и время их проведения не разглашаются, и решения принимаются за закрытыми дверями на основании конфиденциальных петиций, доказательств и свидетельских показаний. Неправительственные организации не могут подавать туда документы или присутствовать на обсуждениях. Решения ВТО обязательны для исполнения по всему миру.

Судьи ВТО — чиновники из мира торговли, чаще всего юристы корпораций. Не существует правил, которые предотвращали бы конфликт интересов из-за принимаемых ими решений. Никакие жалобы вне ВТО не подаются, обжаловать ее решения можно лишь в другой комитет той же самой организации. Свои правила и решения ВТО подкрепляет, накладывая на нарушителей санкции. Любая страна, нарушившая правила неоднократно, окажется отрезанной от мировой коммерции, никто не будет ни покупать у нее, ни продавать ей товары по конкурентоспособным ценам. У ВТО нет войска, но она тем не менее является реальной силой. (Разумеется, в конечном счете решения ВТО подкреплены военным аппаратом развитых стран, особенно США, хотя упоминать об этом считается дурным тоном.) В настоящее время ВТО больше, чем любая другая организация, напоминает всемирное правительство, и при этом она спланирована так, чтобы служить исключительно интересам и нуждам транснациональных корпораций.

Нужно упомянуть, что те, кто могут позволить себе подать жалобу в ВТО, почти всегда выигрывают. Из 22 дел, рассмотренных ВТО за пять первых лет ее существования, 19 было решено в пользу стороны, начавшей тяжбу. Это означает, что крупные компании, способные подвигнуть свое правительство встать на их защиту, имеют значительное преимущество перед мелкими компаниями и небольшими странами.

За свою недолгую историю ВТО уже успела отменить некоторые законы и программы по охране природы, на введение которых у граждан ушло до 30 лет. Например, в 1998 г. ВТО постановила, что принцип презумпции осторожности (см. статью Б.Торпа «Путеводитель по экологически чистому производству» на стр. 6 данного номера — прим. ред.) не является законной основой для ограничения рынка, потому что он «ненаучен». Когда Европейский Союз наложил запрет на торговлю мясом животных, выращенных с использованием гормонов, США подали в ВТО официальную жалобу. Несмотря на обширный отчет, составленный независимыми учеными и свидетельствующий, что некоторые гормоны, содержащиеся в американском мясе, являются «полными канцерогенами», т. е. способны вызывать рак сами по себе, ни с чем не взаимодействуя, тройственный трибунал ВТО постановил, что у ЕС нет «достоверных» научных оснований для отказа в импорте говядины из США. Теперь проигравшие страны обязаны платить США по 150 млн долларов ежегодно в качестве компенсации за упущенную выгоду.

Это постановление открыло двери перед отменой всех подобных запретов.

ВТО выросла из существовавшей до нее организации под названием GATT — Общее соглашение о тарифах и торговле. Основной целью GATT была отмена налогов на импортируемые товары, которые страны вводили для защиты отечественного производителя от иностранных конкурентов. Но когда эта организация преобразовалась в ВТО, у последней появились дополнительные задачи противостояния «препятствиям торговле нефискального свойства». Под этим имеются в виду законы о безопасности пищи, продуктовые стандарты, правила по использованию налоговых поступлений и инвестиционные стратегии.

Например: ВТО постановила, что государства не могут накладывать запреты на импорт товара на основании способа, которым этот товар был произведен. Такие запреты отнесены к «нефискальным препятствиям торговле». Поэтому в 1998 г. ВТО объявила незаконным экологическое правило, действовавшее в США и гласившее, что импортируемые креветки должны быть выловлены способами, сводящими к минимуму вред, наносимый вымирающим морским черепахам. В 1997 г. ВТО отменила часть Акта о чистом воздухе США, запрещавшую импорт низкокачественного бензина, вызывающего значительное загрязнение воздуха. Американское Агентство по защите окружающей среды заключило, что это постановление ВТО «создает возможность отрицательного воздействия на среду». Таким образом, ВТО по заказу межнациональных корпораций способна и готова отменять любые природоохранные постановления отдельных стран.

ВТО поворачивает время вспять

ВТО по сути отменила три главных опорных принципа современной охраны окружающей среды: 1) предотвращение загрязнения с помощью запретов, 2) принцип презумпции осторожности и 3) право на информацию о товаре на этикетке. В сущности, ВТО уничтожила 30 лет работы экологических активистов и теоретиков, насильно вернув нас назад, в предыдущую эпоху экологических правил, принимающих в учет лишь конец технологической цепи и основанных на оценке риска.

Эта система создавалась начиная с середины 1960-х гг. По мере накопления свидетельств нанесенного вреда (процесс, который иногда называют «пересчетом трупов») правительство проводило оценки риска, чтобы решить, какое количество токсичных веществ можно считать «приемлемым». Тогда корпорации добавляли к своим производственным цепям фильтры и отстойники, чтобы понизить выбросы вредных веществ до «допустимого» уровня.

Крупные корпорации научились уживаться с этой системой и даже обратили ее в свое преимущество против конкурентов. По мере того как множилось количество ограничений, крупные загрязнители нанимали юристов и инженеров, занимавшихся исключительно этими ограничениями, в то время как мелкие предприятия не могли позволить себе нанимать специалистов для официального участия в процедуре принятия постановлений, согласования спорных вопросов и подачи исков. Для небольших фирм согласования стали бюрократическим кошмаром и обременительными затратами. Крупные фирмы научились благодаря тем же постановлениям процветать.

При такой системе формирования норм и правил эти правила всегда оказывались компромиссом между тем, на что указывали научные данные, и тем, на что соглашались корпорации-загрязнители. Пока чиновники предлагали стандарт, выраженный в цифрах и основанный на оценке риска, эксперты корпораций всегда могли оспорить предлагаемую оценку и в конечном счете принимаемое постановление выражало промежуточную позицию. Такая система не была способна защитить в полной мере ни окружающую среду, ни человека.

В этих согласованиях крупные корпорации имели и еще одно дополнительное преимущество: они оказывались за столом переговоров с правительственными чиновниками, которые нередко перерабатывали и не получали достаточного жалованья. После окончания переговоров корпорация могла предложить чиновнику хорошо оплачиваемую должность наподобие «вице-президента по экологическим согласованиям». Зная, что в будущем они могут получить такого рода предложение, правительственные чиновники склонны были играть на руку загрязнителям. Собственно говоря, чиновники переходили на работу в компании-загрязнители так часто, что это явление получило даже особое название «вращающаяся дверь».

За три десятилетия, пока охрана среды основывалась на оценке риска в конце производственного цикла, вся планета оказалась загрязнена некоторым количеством ядовитых веществ. Ни одно место на Земле не осталось нетронутым. (См. Волна , 1999 г. № 2)

Подлинное предотвращение загрязнения родилось в начале 1960-х гг. К середине 1970-х под запретом оказались ДДТ, ПХБ и еще несколько опасных токсикантов. Запреты — самая сущность предотвращения загрязнения среды. Они не оставляют загрязнителям места для уверток. Скажем, в США запрещены свинецсодержащие добавки в бензине и применение ДДТ в сельском хозяйстве, поскольку еще в 1970-е гг. было установлено, что не существует безопасного способа обращения с этими веществами.

Принцип презумпции осторожности позволяет отказаться от «подсчета трупов». Попросту говоря, этот принцип гласит: «Лучше проявить предусмотрительность, чем потом раскаиваться». Это полная противоположность правилам, устанавливаемым на основе оценки риска.

В 1976 г. Конгресс США проголосовал против проекта создания сверхзвукового транспортного самолета. На основании доказательств, свидетельствующих, что такие самолеты могут наносить ущерб верхним слоям атмосферы и обрушивать ультразвуковой удар на все, над чем они пролетают, Конгресс применил презумпцию осторожности и проголосовал против сверхзвуковых самолетов.

Экологическая информация появляется на этикетках. Теперь на банках с тунцом можно встретить пометку: «Выловлено безопасным для дельфинов способом». На многих бакалейных товарах помещается этикетка «Продукт органического земледелия». На бумаге сообщается, что она «выработана из макулатуры». Этикетки, гласящие «Сделано в Бирме» могут вам сообщить, что помеченные ими товары, вполне возможно, были изготовлены с использованием рабского труда. Такая информация на этикетках — вполне рыночная концепция, она вооружает потребителя знаниями, давая ему возможность проголосовать деньгами за то, что он больше ценит. В сущности, концепция «экологических этикеток» воплощает право на информацию о последствиях покупки данного товара для природы, здоровья потребителей и для общества. Однако хорошо информированный гражданин — угроза владычеству монополий.

Итак, все три современных принципа не устраивают крупные корпорации, поскольку воплощают первостепенную важность для общества охраны общественного здоровья и окружающей среды. Они привносят в экономику социальные ценности. Избавиться от этих докучных принципов корпорациям помогает ВТО. Всего за несколько лет функционирования ВТО уже сделала многое, чтобы объявить каждый из трех принципов вне закона.

Во-первых, правила ВТО не позволяют накладывать запрет на токсичные вещества — они разрешают лишь регулировать их использование с помощью оценки риска. Эти правила гласят, что способ производства не может служить основой для ограничений на продукт производства. ВТО подкрепила этот принцип уже несколькими принятыми решениями. Когда США пытались запретить импорт тунца, выловленного сетями (при таком лове бесполезно умерщвляются миллионы дельфинов), Мексика подала жалобу в предтечу ВТО, GATT, и победила. Впоследствии собственно ВТО также приняла несколько подобных решений. Между тем возможность выбирать между разными способами производства очень важна для защиты окружающей среды.

Таким образом, ВТО является эффективным орудием борьбы против запретов, предотвращающих загрязнение окружающей среды, во всем мире. Гиганты электронной промышленности уже не вынуждены сами вести борьбу — за них это делают энтузиасты свободной торговли из правительства Соединенных Штатов, возглавляемые «борцом за окружающую среду» Альбертом Гором.

Во-вторых, ограничения на товары должны как можно меньше ограничивать торговлю и не могут выходить за пределы «необходимого». Чтобы доказать «необходимость» ограничения, страна должна доказать, что между учеными всего мира имеется консенсус относительно опасности, представляемой каким-либо товаром, а затем еще трибунал ВТО, состоящий из корпоративных юристов, должен согласиться, что предполагаемое ограничение является разумным ответом на данную опасность. Далее, любое вводимое в итоге правило должно «как можно меньше ограничивать торговлю». Ясно, что все это отягощает любое государство, желающее защитить своих граждан и среду, почти неподъемным бременем доказательств. Так ВТО перекладывает обязанность доказывать обратно на общество. Вновь предстоит «подсчет трупов».

Франция желает запретить асбест, однако Канада оспаривает это решение на нескольких основаниях, в частности, потому, что в науке не существует всемирного консенсуса относительно обоснованности такого запрета. Дания объявила о намерении запретить 200 соединений свинца, но американская администрация утверждает, что и это незаконно, так как, по словам мистера Гора, существуют менее ограничительные для рынка способы добиться тех же результатов в здравоохранении. В решениях ВТО легко обнаружить предостаточно прецедентов в пользу такой точки зрения.

В-третьих, информация на этикетках — даже та, которую фирмы размещали добровольно — постепенно исчезает. Европейский Союз проводит закон, согласно которому пища, содержащая элементы генетически модифицированных организмов, должна быть помечена. Администрация Клинтона– Гора немедленно заявила, что это незаконное ограничение торговали, поскольку никакой разницы между обычной пищей и генетически модифицированной не существует (но ведь если бы и впрямь не было существенных различий, то Патентное бюро США не могло бы выдавать патенты на генетически модифицированные продукты, а оно это делает сейчас в массовом порядке).

Когда ЕС не желал позволять ввоз прошедшего гормональную обработку мяса из США и проиграл дело, европейцами был выдвинут другой вариант: чтобы такое мясо поступало в продажу с соответствующей меткой. Все та же администрация Клинтона–Гора заявила, что это было бы незаконной дискриминацией против мяса из США, основанной на способе его производства. Более того, эта администрация официально утверждает, что даже сведения о стране происхождения на этикетках по правилам ВТО непозволительны, так как дают возможность потребителям дискриминировать определенные страны (например, Бирму, где используется труд рабов). ВТО еще не выпустила постановления о противозаконности экологических этикеток, но тенденции вполне очевидны. Судя по всему, полный откат назад, ко вчерашнему дню в охране окружающей среды, остается лишь вопросом времени.

Похоже на то, что единственным способом защитить окружающую среду мог бы быть роспуск ВТО.

Источник: Rachel’s Environment & Health Weekly № 673, 674, 675. 1999 г. Пер. В. Зари