ФИЛОСОФИЯ БЕЗОПАСНОСТИ. КОГДА НАУКА НЕ МОЖЕТ ДАТЬ ТОЧНЫЙ ОТВЕТ

Питер Монтегю

Способы использования научного знания в природоохранном законодательстве претерпевают сейчас настоящую революцию. Как и большинство революций, она причиняет определенный ущерб и разрушения и, конечно же, вызывает отчаянное сопротивление тех, кому выгодна нынешняя система. Тем не менее, революция продолжается, и исход ее, по-видимому, предрешен. День, когда эта революция будет завершена, станет великим днем в истории здравоохранения и охраны окружающей среды.

Ученые часто определяют понятие «научная достоверность» как уверенность на 95 % в том, что причина и следствие установлены верно. Чрезвычайно редко случается, чтобы большая группа ученых вся на 95 % была уверена в чем-либо, особенно в таких сложных вопросах, как проблемы окружающей среды. Когда речь идет о живых системах, значительный уровень научной неопределенности — дело обычное. Даже в отношении чрезвычайно хорошо изученных соединений, таких, как диоксины, неопределенность значительно перевешивает точные знания о причинах и следствиях.

Каким образом сейчас в сфере охраны природы трактуется неуверенность науки? В течение 50 лет она истолковывалась в разрешительную сторону. Неуверенность использовалась для того, чтобы отсрочить действия, направленные на защиту общественного здоровья. Классический случай — добавление в бензин тетраэтилсвинца. Когда автомобильные корпорации и предприятия химической промышленности в 1922 г. объявили, что начинают добавлять в бензин высокотоксичный тетраэтилсвинец, многие работники здравоохранения посчитали эту идею опасной и убеждали, что с ней нужно повременить и провести тщательные исследования. Однако корпорации заявили, что среди ученых нет согласия относительно возможной угрозы, и настаивали, что при отсутствии убедительных доказательств опасности широкомасштабного распространения этилированного бензина (которых и быть не могло, так как оно еще не произошло), у них есть право осуществить задуманное. В сущности, их аргументация сводилась к следующему: «Пока вы не предъявите выстроенный в цепочку ряд мертвых тел, мы вольны делать все, что пожелаем». На основании такого вот аргумента корпорации полным ходом приступили к внедрению этой опасной технологии, дав образец для подражания другим корпорациям на ближайшие 50 лет. Последствия же того конкретного решения ныне вошли в анналы истории — десятки миллионов американцев в результате воздействия содержащей свинец пыли претерпели невосполнимый ущерб для функций мозга.

Из-за того, что мы позволяли при неуверенности ученых бесконтрольно осуществлять опасную деятельность, мы и имеем сейчас угрожающе высокое содержание ртути почти во всей американской пресноводной рыбе, опасное истощение озонового щита Земли, непосредственную угрозу глобального потепления с сопутствующими ему наводнениями, ураганами, торнадо, пожарами и тайфунами, серьезное оскудение крупных рыболовецких угодий мирового океана, изменение нормального соотношения полов среди новорожденных во многих индустриализованных странах, уменьшение количества сперматозоидов у мужчин на 50 % за 50 лет, резкое учащение заболеваний, связанных с иммунной системой, таких, как астма или диабеты, гибель множества коралловых рифов по всему миру, рост числа случаев раковых заболеваний мозга, яичек, кровеносной и лимфатической систем, распространение рака среди детей, исчезновение множества видов живых существ... Список недугов современности легко расширить.

Однако теперь люди пробуждаются. Они начинают осознавать тот факт, что неуверенность ученых должна быть поводом для предосторожности, а не для безоглядного стремления вперед. Если летишь по приборам и не уверен, что там за смутное пятно маячит впереди — облако или гора, лучше сбавить скорость. Семь раз отмерь, один раз отрежь. Если ты не вполне уверен в том, что ты делаешь, продвигаться надо медленно и осторожно, а еще лучше — не делать вовсе. Меры предосторожности лучше запоздалых сожалений. Такова философия безопасности.

На деле до сих пор принцип презумпции осторожности казался несколько абстрактным. Теоретически все выглядело прекрасно, но как это будет работать на практике? Недавно сетью «Наука, окружающая среда и здоровье» (SEHN) издан справочник, основанный именно на этой важнейшей философии защиты окружающей среды и описывающий, как она может функционировать на местом уровне: Tickner Joel, Raffensperger Carolyn , and Myers Nancy, The Precautionary principle in action — a handbook. Windsor, North Dakota: Science and Environmental Health Network, 1999. (Джоэл Тикнер, Кэролин Раффенспергер, Нэнси Майерс. Принцип презумпции осторожности в действии: Справочник. — Уиндзор, Северная Дакота: Сайнс энд Энвайронментал Хелс Нетуорк, 1999).

Соединенные Штаты уже приняли на себя обязательство действовать, руководствуясь принципом презумпции осторожности. Федеральное правительство подписало и ратифицировало Декларацию конференции Объединенных Наций по развитию и окружающей среде в Рио-де-Жанейро 1992 г. В Декларации говорится: «Для сохранения окружающей среды государствам следует по мере возможности широко применять защитительный подход. Когда наличествует угроза серьезного или необратимого ущерба, отсутствие точных научных знаний не должно служить причиной откладывания экономически обоснованных мер по предотвращению деградации окружающей среды». Следовательно, вопрос не в том, будут ли Соединенные Штаты придерживаться принципа презумпции осторожности, а в том, как они это будут делать.

Принцип презумпции осторожности внедрен ныне во многие международные соглашения и конвенции: Вторую североморскую декларацию, Бергенскую декларацию по устойчивому развитию, Декларацию министров со Второй всемирной конференции по климату, Маастрихтский договор Европейского Союза, Хельсинкскую конвенцию по защите и использованию трансграничных водных потоков и международных озер и пр.

Таким образом, почва подготовлена. Все, что остается организаторам и активистам — это продвигать принцип презумпции осторожности на местном и государственном уровнях. Изданный SEHN справочник показывает нам, как это сделать.

Принцип презумпции осторожности гласит, что лица, принимающие решения, в целом обязаны принимать предупредительные действия, чтобы избегнуть возможного вреда, еще до того, как ученые придут к окончательной уверенности по данной проблеме.

Показателем применимости принципа презумпции осторожности является сочетание возможного вреда и научной неопределенности. Некоторые уточняют при этом, что предполагаемый вред должен быть серьезным или необратимым, но другие указывают, что при такой формулировке не учитывается возможность накопления эффектов относительно небольших воздействий.

Вместо того, чтобы задаваться вопросом, много ли вреда можно вытерпеть (такой подход мы принимаем, занимаясь оценкой риска), принцип презумпции осторожности требует спрашивать, как сократить или устранить опасные виды деятельности и рассматривать все возможные средства для достижения этой цели, в том числе полный отказ от предполагаемых действий. (Конечно же, альтернативы опасной деятельности должны рассматриваться столь же тщательно, как и сама эта деятельность.)

Принцип презумпции осторожности переносит бремя нахождения доказательств. Сторонники каких-либо действий должны доказывать, что эти действия не причинят вреда человеку или экосистеме. Те, кто обладает властью и ресурсами, необходимыми для предотвращения вреда, обязаны его предотвращать. Обязанность эта имеет двоякий характер: финансовая ответственность за любые вредные последствия (наилучший способ ее осуществления — внесение до начала деятельности залога, обеспечивающего качество работы, распространенное, например, в строительной промышленности) и обязанность отслеживать, понимать, изучать, информировать и действовать. Незнание и неуверенность уже не могут служить оправданиями для откладывания действий по предотвращению вреда.

Американская промышленность до смерти боится принципа презумпции осторожности. Но любое действие, произведенное на основе этого принципа, немедленно оценивается народом как здравое. Любому легко понять мудрость принципов «Поступай с другими так же, как хотел бы, чтобы поступали с тобой» или «Лучше осторожность, чем сожаления». Принцип презумпции осторожности сочетает научную обоснованность с этической убедительностью. Неудивительно, что корпорации (и их подпевалы в правительстве) рассматривают его как угрозу сложившейся практике бизнеса. Это действительно угроза сложившейся практике бизнеса.

Лучшее, на что может надеяться промышленность — это принять под гром фанфар терминологию принципа презумпции осторожности, продолжая в то же время осуществлять прежние, основанные на оценке риска программы и проекты, и надеяться, что никто этого не заметит. Именно этому была посвящена конференция по разработке стратегий противостояния принципу презумпции осторожности, проведенная в июне 1999 г. Гарвардским центром по анализу риска, «мозговым центром» химической промышленности. Участники открыто глумились над этим принципом. Один из них рассказал, как его мама всегда заставляла его надевать, выходя на улицу, свитер, хотя жили они на юге Калифорнии. Этот милый анекдотец вызвал у собравшихся громкий нервный смех, как будто он полностью опровергал всяческую необходимость в мерах предосторожности.

Участники выкладывали за участие в гарвардском семинаре неплохие деньги, надеясь узнать, как им поддержать покосившееся здание оценки риска. Но даже Большие Умные Головы из Гарварда не в силах спасти неудачную идею, время которой прошло. Все оценки риска — чистый вымысел, насквозь пропитанный предположениями, догадками, округлениями и предубеждениями, лицемерно преподносившимися как «научное обоснование». Единственное, что еще позволяет апологетам оценки риска высоко держать головы на публике — это полная неосведомленность большинства людей о том, чем именно оценщики риска зарабатывают себе на жизнь, равно как и о последствиях их трудов.

Принцип же презумпции осторожности, с другой стороны, воплощает все аспекты науки — включая научную неопределенность — в виде абсолютно этичной процедуры, нацеленной на устранение риска (каковую цель оценка риска никогда перед собой не ставила).

В конечном счете этичный способ всегда побеждает.

Последовательность действий при принятии мер предосторожности несложна:

1. Описать и понять проблему или угрозу. Насколько она значительна? Как далеко способна распространиться в пространстве и во времени? Возможны ли какие-либо непрямые воздействия (например, после того, как продукт будет выброшен)? Насколько серьезными могут быть последствия? Сходные вопросы поднимаются всякий раз, когда приходится составлять декларацию о воздействии на окружающую среду в соответствии с Актом о безопасности окружающей среды США, так что в этом нет ничего особенно нового.
2. Описать, что известно, а что неизвестно. Существуют множество разновидностей неопределенности (которые превосходно описаны в справочнике SEHN). Имеем ли мы дело с тем, чего нельзя выяснить вообще, или же с тем, о чем попросту ничего не знаем? (Если так, это уже достаточная причина, чтобы остановить действия.) Что потребуется для того, чтобы уменьшить неопределенность? (Некоторые неопределенности можно уменьшить, а некоторые нет.) В справочнике SEHN приведено хорошее правило для понимания сущности неопределенности: «Защитники окружающей среды и здравоохранения вынуждены ставить неудобные вопросы перед промышленностью и законодателями, чтобы обнажить всю глубину нашего неведения. Когда отсутствие знаний выявлено, сама мысль о том, чтобы без необходимости подвергать опасности людей и природу, не зная точно возможных последствий, представляется иррациональной, а необходимость мер предосторожности — логичной».
3. Выявить альтернативы спорному виду деятельности или продукту. Вначале четко сформулировать проблему, чтобы установить цель деятельности. Мероприятия по развитию обеспечивают жилье; растворители нужны для обезжиривания; пестициды позволяют управиться с вредителями. Теперь рассмотрим все альтернативные возможности добиться тех же целей и найдем ту, которая сведет к минимуму ущерб для людей и окружающей среды.
4. Определить курс действий. Каких и сколько потребуется мер предосторожности? Отказаться от предполагаемой деятельности? Потребовать замены ее альтернативами? Потребовать ее модификации, чтобы сократить нежелательное воздействие? Потребовать предварительного внесения залога за качество работы?
5. Производить мониторинг. Расходы на мониторинг должны нести те, кто осуществляет данную деятельность, но проводить его должна независимая сторона (по возможности). Информация, полученная в результате мониторинга, может послужить основанием для дополнительных действий или перехода к иной деятельности.

Источник: RACHEL’S ENVIRONMENT & HEALTH WEEKLY #657, July 1, 1999.
http://www.rachel.org
Пер. В.Зари